Обэриуты: самые странные поэты советской эпохи
В конце 1920-х годов в Ленинграде существовала группа поэтов, которые писали абсурд в то время, когда абсурдом была сама окружающая жизнь. Их почти не издавали, их выступления освистывала пресса, а в 1931 году нескольких из них арестовали. ОБЭРИУ — одна из самых странных и трагически оборванных страниц русской поэзии, и в школьной программе её нет.
ОБЭРИУ расшифровывается как «Объединение реального искусства». Буква «У» в аббревиатуру добавлена специально, вопреки всякой логике сокращений, просто ради игры. Это довольно точно отражает метод группы. Обэриуты считали, что привычная логика и реалистическое описание мира лгут. Вещи существуют не так, как о них принято думать, причинно-следственные связи — условность, а не закон. Чтобы сказать что-то правдивое о реальности, нужно нарушить все правила, по которым она обычно изображается. Это не нигилизм и не хулиганство — это была вполне осознанная эстетическая программа. Ядро группы сложилось в 1926–1927 годах в Ленинграде, когда Хармс и Введенский организовали сначала «Левый фланг», потом «Академию левых классиков». Официальной датой рождения ОБЭРИУ считается 24 января 1928 года — день первого публичного выступления в Доме печати. В отличие от футуризма с его культом скорости и машин, обэриуты не воспевали будущее. Их интересовало настоящее, в его полной непостижимости. К концу 1920-х советская культурная политика всё отчётливее требовала одного: понятного, оптимистичного искусства о строительстве нового общества. Символизм с его туманными образами остался в прошлом, футуризм был частично одомашнен, частично вытеснен. На этом фоне писать про покойников, которые гордо шагают по улицам, было не просто странно — это было политически подозрительно. (См. «Офорт» Заболоцкого) Обэриуты выбрали абсурд не как бегство от реальности, а как единственный честный язык описания эпохи, в которой рациональное объяснение происходящего было недоступно. Алогизм у них — не поза, а метод. 24 января 1928 года «Три левых часа» в Доме печати стал их единственным крупным публичным выступлением. Хармс, Введенский, Заболоцкий читали стихи, была показана пьеса. Рецензии в «Красной газете» вышли на следующий день: зрители свистели и перебивали, критики писали о «нечестивцах». Это был и дебют, и фактически конец публичного существования группы. Из дома вышел человек С дубинкой и мешком И в дальний путь, И в дальний путь Отправился пешком. Написано в 1937 году. Человек вышел из дома, пошёл прямо, не спал, не пил, не ел, и исчез в тёмном лесу. Сюжет есть, но объяснения нет. Повторы («и в дальний путь, / и в дальний путь») задают ритм детской песенки, и одновременно создают ощущение тревоги без причины. Пропажа человека подаётся как нейтральный факт. 2. Александр Введенский — Мне жалко что я не зверь Мне жалко что я не зверь, бегающий по синей дорожке, говорящий себе поверь, а другому себе подожди немножко. Я вижу искажённый мир, я слышу шёпот заглушённых лир, и тут за кончик буквы взяв, я поднимаю слово шкаф. Написано в 1934 году. В первом отрывке зверь разговаривает «сам с собой», что уже логически невозможно. Во втором — поэт буквально берёт слово за кончик буквы и поднимает. Слово «шкаф» здесь существует как физический предмет, которым можно манипулировать. Введенский последовательно показывает: слово — не ярлык для вещи, оно само является вещью. 3. Николай Заболоцкий — Офорт…
Источник: rustih.com — rustih.com/oberiuty-samye-strannye-poety-sovetskoj-epoxi/
