Зубастые голуби графа Хвостова. Чем интересна графоманская литература

Графа Дмитрия Хвостова считают «образцово-показательным» графоманом. Он понимал это о себе сам? Как реагировал на выпады в свою сторону?

Судя по всему, не вполне понимал. Он был удивительно простодушный и очень уверенный в себе человек, издевательство не считывал, хотя прямые выпады, конечно, не понимать не мог. Но и их интерпретировал, как ему было удобно. Есть анекдот о том, как умирающий Суворов, его родственник, умолял его не писать стихи — а Хвостов счёл, что полководец бредит. Это недостоверная история, но характерная: такая у Хвостова была репутация — добродушно-самодовольного человека, не понимающего, как к нему относятся окружающие. Что его вообще подтолкнуло к литературному творчеству, в чём он как поэт видел свои задачи? Он был нормальный поэт-классицист средних способностей, писавший «по правилам» и в молодости более или менее соблюдавший их. А потом вдруг полезла некоторая эксцентричность, странность. Может быть, это было просто проявлением ранней деменции. Но это тоже далеко не во всех стихах. Современники преувеличивали. Что в его стихах казалось смешным читателю XIX века? И что — читателю современному? Смешным казалось сочетание стремления к нормативности и неумения следовать норме. Например, басня — это же нормативный жанр. Там должна быть простая, понятная история, из которой следует ясная мораль. И вдруг вместо этого рассказывается какая-то чушь. Скажем, если басня о животных, то предполагается элементарное знание биологии, а у Хвостова соловей, попав в сети, пытается перегрызть их зубами. Ну или у него есть басня «Эмпедокл и туфли» — о том, как греческий мудрец бросился в жерло Этны, чтобы познать природу огня. А у Хвостова из этой трагической легенды выходит невнятная чушь: Преславный Эмпедокл над Этною сиделНе год один, но многи годыНа действие огня глядел,Стараясь таинство познать природы;Но наконецНаскучил тем мудрец,В огонь скочил, не сделавши духовной,Вины не показав нимало благословной; —Как время не было гробницу созидать,Которою б себя в потомстве славил,В подошве у горы он туфли лишь оставил.Когда в огонь скакать,На что и туфли покидать. Классицизм требует серьёзности, благородства, а Хвостов суетен и нелеп, причём совершенно случайно, ненамеренно. Сейчас смешна именно эта ненамеренность. Смешна не странность, а то, что странный человек и поэт стремился создать нечто благородное и патетическое. Чем опыт Хвостова полезен в разговоре о границах литературного вкуса и о том, как формируется литературная репутация? Нам есть что пересматривать в представлениях о том и другом, оглядываясь на графа? Интересно, что параллельно с Хвостовым предметом насмешек были действительно яркие поэты, которые опередили своё время и выламывались из стиля эпохи. Например, Семён Бобров, который писал «дикие» и «тёмные» стихи, над которыми современники издевались, а сейчас его ценят, издают, считают одним из предшественников модернизма. Хвостов особо талантлив не был, но ведь таких средних поэтов было много, а смеялись только над ним, потому что он был «наособицу». Кроме эксцентричности стиля, это проявлялось в карикатурной плодовитости и оперативности. «Граф Хвостов, поэт любимый небесами, уж пел бессмертными стихами несчастье невских берегов» (Пушкин, «Медный всадник», — Прим. ред.). И действительно — что-то случилось, наводнение, например, а у него уже стихи наготове. И он печатает их за свой счёт и всех ими зачитывает. А дальше легенда живёт своей жизнью, и Хвостову приписывают то, чего…

Источник: snob.ru — snob.ru/literature/zubastye-golubi-grafa-khvostova-chem-interesna-grafomanskaia-literatura/